Финалист — Южная Корея

Когда в начале апреля 1997 года состоялись чествования Ференца Пушкаша по поводу его 70летия, когорту гостей, поздравлявших юбиляра, венчал президент Международного олимпийского комитета Хуан Антонио Самаранч. Как неожиданно выяснилось, глава МОК близко знаком с Пушкашем уже почти полвека. В бытность корреспондентом испанской газеты 1а Ргепза Самаранчу неоднократно доводилось интервьюировать «самого популярного в мире венгра», как он его охарактеризовал. Старые друзья Пушкаша по великой сборной Венгрии 50х годов, делившие некогда с ним славу, не очень обижались на эпитет Самаранча. «Он был лучшим из нас, — говорил Нандор Хидегкути, чье имя также гремело в свое время по всей Европе. — У Ференца было «седьмое чувство» в футболе. Если бы в какой-то игровой ситуации существовала тысяча возможных решений, Эчи всегда бы знал, как найти тысяча первое».

Эчи — давнее прозвище Пушкаша, обозначающее повенгерски «братишка». Его и сейчас называют так не только партнеры приятели, с которыми он попрежнему поддерживает теплые отношения (это касается как бывших игроков венгерской сборной, так и знаменитостей из «Реала», начиная с Ди Стефано), но и совсем зеленые мальчишки, когда приветствуют живую легенду на стадионе.

Пушкаш родился 2 апреля 1927 в Кишпеште — пролетарском районе на западе Будапешта. Мало кому известно, что фамилия, под которой он вошел в историю, не является для него настоящей. До 10 лет будущую звезду звали Ференц Пурчельд, но затем отец, которого также звали Ференц и который также был футболистом «Кишпешта» (только играл он на позиции центрального полузащитника), почему-то решил сменить фамилию.

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *