Мане, ты же мужчина!

«Мане, ты же мужчина!» — говорил президент клуба. И Мане под воздействием заморозки выходил на поле. И играл так, что никто и не догадывался — без укола он и шагу ступить не может, в гостиницу и автобус партнеры заносили его на руках. Операцию сделали только осенью 1964 года Желаемого эффекта она не при несла. Нога болела, в свою сил; Гарринча играть не мог, его потенциал падал на глазах.

Позже найдется много желающих связать это с безалаберным образом жизни, который он вел вне футбольного поля — ночные увеселительные заведения, алкоголь, девушки легкого поведения. Гарринча и в этом оправдывал свое прозвище — маленькой, непосредственной лесной птички, обитающей в бразильских лесах. Он запросто мог одолжить большую сумму денег первому встречному, попросившему их и обещавшему вернуть — деньги уплывали из его рук. После бессонной ночи он спешил на изнурительную тренировку — он транжирил здоровье. Он подарил своей жене Наир одиннадцать дочерей и все мечтал о сыне, но она не могла ему простить многочисленных увлечений и ушла.

В «Ботафого» сообразили, что Гарринча для клуба уже не представляет никакой ценности. И пока этого не поняли другие, выставили его на трансфер. Быстрее других на приманку клюнул самый популярный клуб Сан-Паулу «Коринтианс». Его многотысячная армия болельщиков ждала от Мане чуда. Но уже после первого матча испытала глубочайшее разочарование: Гарринча был совсем другим Гарринчей — малоподвижным, предсказуемым, абсолютно не готовым к игре. Излюбленный финт у него получался, как в замедленном кино, и защитникам не представляло труда нейтрализовать его.

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *